Сделка, которой не достает одного из существенных ее условий, ничтожна, не существует – nullum actum est, nullum est negotium, как выражаются источники. Такая сделка не влечет за собой тех последствий, которые имела в виду участники. Уплата штрафа, вознаграждение за ущерб могут вытекать из такой сделки, но это не те последствия, которые имелись в виде сторонами.
Ничтожны сделки: а) совершенные лицами неправоспособными, б) относительно объектов, изъятых из оборота, в) совершенные без соблюдения установленной законом формы, запрещенные законом, наконец, бессмысленные.
Во всех подобных случаях сделка абсолютно ничтожна, т. е. с самого начала ее можно рассматривать, как не существующую не только по отношению к лицам, ее совершившим, но и по отношению к третьим лицам, интересы которых ею затрагиваются. Для уничтожения такой сделки нет надобности в особом процессе, в так называемом querela nullitatis.
Если же иногда суду и приходится составлять приговор, то не этот приговор уничтожает сделку: она ничтожна до него, и он лишь подтверждает эту ничтожность и полезен в том отношении, что устраняет не только наступление фактических последствий юридически ничтожной, сделки, но и прекращает навсегда возможность споров о ничтожности и действительности сделки.
Иногда сила сделки зависит от произвола стороны или стороннего заинтересованного лица, от которых и зависит вполне заявить, должно ли будет обсуждать сделку, как действительную или как ничтожную. До этого же заявления еще неизвестно, должна ли сделка считаться ничтожной.
В этом случае говорят об относительной ничтожности сделки. Название, очевидно, неудачное, так как, по справедливому замечанию Унгера, ничтожность только и может быть абсолютной, относительности это понятие не допускает.
Заменив однако слова: «относительная ничтожность» словами «относительная недействительность» сделки, мы, вопреки мнению проф. Азаревича, утверждаем, что случаи этого рода относительной недействительности известны не только новейшим законодательствам, во и римскому праву.
Так, по S. G. Vellejanum поручительство женщин относительно недействительно, оно не имеет силы, если женщина сама откажется его выполнить.
От ничтожности и относительной недействительности надо отличать опорочение сделки. Сделка существует, но одна из сторон или третье лицо может её уничтожить, оспорить ее действительность.
До уничтожения ее путем спора она юридически существует; по наступлении уничтожения восстановляется прежнее состояние, имевшее место до заключения сделки, но права, приобретенные в этот промежуток 3-ми лицами остаются в силе.
В этом последнем обстоятельстве и заключается основание к различению сделок относительно ничтожных или относительно недействительных от недействительных по опорочению или оспариваемых.
Опорочена сделка может быть или посредством решения, состоявшегося по иску со стороны оспаривающего лица, или при посредстве возражения, или посредством восстановления в прежнее состояние. Недостатки сделки, дающие право на опорочение, могут быть разнообразны: обман, угроза и т. д.
В некоторых случаях опорочить сделку могут только контрагенты (например, при обмане), a в других даже третьи лица, например, кредиторы при посредстве actio Pauliana могут опорочить сделки несостоятельного должника с посторонними. Ничтожность, как и опороченность могут касаться только одной какой-либо части сделки. Так, обещание чрезмерных (выше узаконенных) % действительно только до размера узаконенных.
На этом основании в каноническом праве создалось правило: «utile per inutile non vitiatur»; но, конечно, если ничтожная или опороченная часть составляет существенную часть сделки, ее главное содержание, то ничтожность и опороченность, по общему правилу, распространяются и на другие части сделки.
Так, вместе с главными договорами уничтожаются побочные, с опорочением назначения наследника теряют обыкновенно значение и отказы.
Когда недействительная вначале сделка впоследствии получает свою силу, то говорят о ней, что negotium convalescit. Эта convalescentia negotii – оздоровление сделки не всегда может иметь место.
Сделка абсолютно ничтожная с самого начала, хотя впоследствии и отпало обстоятельство, повлекшее за собой ее ничтожность (например, неправоспособный стал правоспособным), не может обратно сделаться действительной ни вследствие последующего подтверждения сделки, ни путем отречения от ее ничтожности: «quod initio vitiosum est tractu temporis convalescere non potest».
Отсюда исключаются случаи, в которых действительность сделки зависит от согласия 3-го лица (например, опекуна), так как такое согласие, данное позднее, имеет обратное действие. Относительно недействительная сделка становится действительной с самого начала вследствие признания, изъявленного лицом, от которого зависит ее сила.
При сделке, которая может быть опороченною, convalescentia легко достигается, так как право оспаривать сделку теряется путем давности, посредством отречения, последующего признания и т. д. Сделка, действительная вначале, позднее может стать недействительной, обессилеть (infinnatio negotii). Основания этого обессиления могут быть различны: например, потеря вещью способности бить в обороте.
Некоторые римские юристы высказывали мнение, что сделка становятся недействительной, как скоро перестает существовать какое-либо обстоятельство, условие, имевшееся в наличности при ее заключении, но это правило верно лишь в некоторых случаях: оно, например, применимо при изъятии из оборота предмета сделки, но неверно, например, в том случае, когда одна из сторон впоследствии станет недееспособной.
Еще дальше пошли юристы 17 и 18 веков, выставившие положение, что всякая сделка заключается sub clausula rеbus sic stantibus и следовательно подлежит опорочению вследствие «перемены обстоятельства». Это отвергнутое романистами положение нашло однако свое выражение в некоторых германских правах.
Если какой-либо акт не удовлетворяет условиям той сделки, совершить которую желали, но не удовлетворяет условиям другой однородной сделки, то он обсуждается и сохраняется в силе как последняя. В этом случае говорят о превращении сделки (conversio).
Например, римский солдат желает совершить обыкновенным порядком завещание и не соблюдает установленных форм: завещание будет действительно, как testamentum militare. Ho превращение не может, конечно, быть допускаемо, когда сделка, выводимая из желавшегося и неудовлетворяющего условиям своей действительности акта не однородна с последним.
Брак несовершеннолетнего ничтожен и совершивший его не может претендовать, чтобы этот брак обсуждался как обручение. Ничтожное завещание не может обсуждаться как кодицилл, если нет особой оговорки о том завещателя (clausula copicillaris).
Этим мы окончим учение о сделках. Многие авторы включают в учение о сделках учение о дарении, придавая при этом обыкновенно слову дарение обширный смысл, т. е. разумея под ним всякий акт щедрости в области имущественного права, т. е. всякую сделку, направленную на безвозмездное, добровольное предоставление имущественной выгоды из благоволения к получающему.
В этом смысле под понятие дарения подойдут самые разнообразные сделки. Однако, о дарении в этом обширном смысле в догматическом изложении гражданского права нечего говорить, так как о различных, подходящих под понятие дарения в широком смысле, сделках речь идет в особенной части.
Остается, стало быть, говорить о дарении в тесном или собственном смысле, учение о котором, по нашему мнению, удобнее излагать в особенной части, в учении о правах обязательственных по причинам, которые в своем месте будут указаны.