К 1-й подгруппе имущественных уголовных правонарушений принадлежат многочисленные преступления и проступки, называемые преступным повреждением или истреблением имущества.
По уложению о наказаниях и уставу о наказаниях, преступное повреждение или истребление имущества есть запрещенное уголовным законом, виновное, умышленное или неосторожное нанесение вреда или гибели физическому, телесному предмету, имеющему экономическую ценность, человеком, находящимся в состоянии вменяемости (Ул. 307/6; 551-552; 8302, с прим., по Прод. 6 г.; 862/6; 1077; 1088; 1189; 1192-1193; 1196; 1199; 1221-1222; 1254; 1255; 1257-1258; 1603/6 ч. 2; 1606-1607; 1608/6-1614/6; 1615-1616; 1617/6; 1618-1620; 1621/6; 1623-1625; 1704; 1706; 1711. – Уст. 152, с прим., по Прод. 6 г.; 1521/6; 153; 1531/6; 1532/6; 158/6 п. 2).
Примерами могут служить: умышленная поломка сложной машины рабочим на фабрике или заводе (Уст. 1532/6), умышленное изувечение чужой лошади (Уст. 153), умышленное убиение чужой собаки (Уст. 153), умышленное сожжение чужого дома (Ул. 1606), неосторожное потопление рудника (Ул. 1620 в связи с 1618) и др.
Под именем имущества, при преступном повреждении или истреблении имущества, разумеются только физические, телесные предметы, имеющие экономическую ценность, а принадлежат ли они к числу безжизненных вещей, или растений, или животных, это – безразлично.
Повредить имущество, значит произвести, с помощью действия, в телесном предмете, имеющем экономическую ценность, такое изменение, которое не уничтожает этого предмета, но необходимо требует затраты труда или денег на приведение этого предмета в прежний вид или уменьшает экономическую ценность этого предмета относительно его естественного житейского назначения. В качестве примера, можно привести вымазание платья дегтем.
Приобрел ли предмет, вследствие нанесенного ему повреждения, особенную повышенную стоимость в глазах любителей, это – безразлично для наличности повреждения. Напр., повреждение чужой шляпы имеет место и в том случае, когда художник мастерски нарисовал на ней какое-нибудь неприличное изображение, придавшее ей большую цену в глазах любителей непристойности.
Истреблением имущества или нанесением гибели имуществу называется приведение телесного предмета, имеющего экономическую ценность, в такое положение или состояние, при котором он становится вполне негодным служить своему назначению и утрачивает в этом отношении всякую экономическую ценность. Таково, напр., сожжение дома, убиение лошади, потопление кольца в глубине моря.
Эти обыденные общие понятия о повреждении и истреблении имущества не соответствуют, однако, взгляду И. Я. Фойницкого (Курс угол, права, с. 332). Фойницкий утверждает, будто истребления имущества нет, а существует лишь повреждение имущества в различных степенях.
Почему же? „Потому что в мире физическом, к области которого должны принадлежать все имущества, могущие быть предметом повреждения, говорит он, ни одна вещь не уничтожается, материя не пропадает, а лишь трансформируется”.
Этот взгляд страдает полнейшей неправильностью. Правовой порядок в культурном государстве имеет своей целью обеспечить людям возможность удовлетворения их потребностей, достойных государственной охраны.
Одним из средств к удовлетворению человеческих потребностей служит не материя вообще, но определенные телесные предметы, образовавшиеся или образованные из материи, напр., растение, животное, испеченный хлеб, дом. Поэтому, и право берет под свою охрану не материю вообще, но отдельные телесные предметы, образовавшиеся или образованные из материи.
Что материя не уничтожается, а только трансформируется, это – верно, но – совершенно безразлично для права. А что „ни одна вещь не уничтожается”, как уверяет Фойницкий, это противоречит очевидности, удостоверенной самым обыденным наблюдением и опытом.
Если картина сгорела, то ее больше нет, а остается лишь кучка золы и пепла. Если дом взорван на воздух, то дома больше нет, но существует только груда материалов. Если лошадь убита, то ее больше нет, но остается лишь труп ее. Телесный предмет, удовлетворявший известной человеческой потребности, исчез, а то, что от него осталось, уже не в состоянии удовлетворить ее.
В виду этих обстоятельств, как право, так и обыденные люди, и большинство юристов справедливо признают возможным не только повреждение, но и истребление телесных предметов.
Принимая же во внимание, что правовой порядок государства дает охрану телесному предмету, только как средству к удовлетворению человеческих потребностей, действующее право культурных государств и огромное большинство юристов правильно признают наличность истребления предмета во всех тех случаях, где он потерял возможность служить средством к удовлетворению соответствующей человеческой потребности.
А потерял ли предмет эту возможность потому, что пришел в такое состояние, при котором он стал не способным к удовлетворению известной потребности, как напр., сгоревшая картина, взорванный дом, убитая лошадь, или потому, что попал в такое положение, при котором он уже не может быть употреблен на удовлетворение этой потребности, как напр., кольцо, брошенное в глубину моря, или кислород, выпущенный в воздух, это — безразлично.
Следует заметить, что неправильный взгляд Фойницкого нашел себе до некоторой степени место в нашем уголовном уложении. Это уложение говорит в своей 30-й главе в прямых выражениях „о повреждении имущества” (заглавие и ст. 547; 549-551; 553-555), но не упоминает об истреблении.
Эта терминология, однако, не наносит существенного вреда делу, так как для всякого разумного человека ясно, что если преступно повреждение имущества, то тем более должно быть преступно, с логической точки зрения, истребление имущества.
Говоря о преступном повреждении и истреблении имущества, мы должны остановиться на неудачной попытке искусственного сокращения области этих уголовных правонарушений. Мы имеем в виду попытку исключить из этой области так называемое обще опасное повреждение или истребление имущества.
Многие из немецких ученых, как напр., Бернер, Китцингер, Франц фон Лист, и некоторые из голландских, напр., ван Свиндерен, и русских, напр., Белогриц-Котляревский и Неклюдов[2]), высказываясь о подразделении уголовных правонарушений на группы, находят, со своей стороны, необходимым или полезным соединять в одну особую группу такие уголовные правонарушения, которые, хотя и отличаются друг от друга различными постоянными характеристичными предметами посягательства, но имеют, по мнению этих ученых, общеопасный характер, как напр., преступное повреждение или истребление обитаемого дома посредством огня или взрывчатого вещества или преступное повреждение железнодорожного пути.
Благодаря этому образу действий, область имущественных уголовных правонарушений сокращается и теряет все преступные повреждения и истребления имуществ, имеющие так называемый общеопасный характер, так как все эти преступные посягательства переходят в особую группу не имущественных, а общеопасных уголовных правонарушений.
Этому взгляду следует и меньшинство действующих культурных уголовных уложений, как напр., германское (Ч. II. Разд. XXVII), голландское (Кн. II. Титул VII) и отчасти итальянское (Кн. II. Титул VII. Гл. I—III.).
Общее понятие об общеопасном уголовном правонарушении не определено ясно и точно ни одним ученым, ни одним законодательством.
Напротив, уголовные уложения, посвящающие особую главу общеопасным уголовным правонарушениям, не определяют в ней общего понятия об этих правонарушениях, но довольствуются изложением состава и наказуемости отдельных уголовных правонарушений, относимых к числу общеопасных, как напр., поджога, потопления, повреждений железнодорожного пути, телеграфа и т. д.
Что же касается до ученых, отстаивающих выделение общеопасных уголовных правонарушений в одну особую группу, то эти криминалисты никогда не определяют прямо, ясно и точно общего понятия об общеопасных уголовных правонарушениях, но довольствуются туманными, расплывчатыми определениями, без твердых границ, и перечислением отдельных уголовных правонарушений, причисляемых к числу общеопасных.
Эти ученые обыкновенно видят общеопасное повреждение или истребление имущества в трех категориях случаев.
1-я категория имеет место тогда, когда преступное посягательство производится над имуществом, с помощью средства, обладающего большой разрушительной силой, напр., с помощью огня, взрывчатого вещества, воды.
2-я категория выдвигается в тех случаях, где преступное посягательство производится, с опасностью для человеческой жизни, или телесной невредимости, или чужого имущества вообще.
3-я же категория выступает на сцену, по мнению этих ученых, тогда, когда посягательство производится над таким имуществом, которое, подобно железной дороге или телеграфу, предоставлено в общее пользование, или же, подобно воде в источниках и водоемах или подобно съестным припасам на рынке, предназначено для общего потребления.
Оставляя в стороне некоторые частные промахи в этих взглядах, как напр., смешение преступного посягательства на имущество с преступным посягательством на доброкачественность железнодорожного или телеграфного пути или с преступным посягательством на неприкосновенность здоровья населения, мы должны отметить, что несостоятельность установления одной особой группы общеопасных уголовных правонарушений давно уже ясно указана некоторыми учеными, напр., Фойницким (Курс с. 338-342).
С этим отрицательным взглядом нельзя не согласиться.
Прежде всего нельзя не признать, что установление особой группы общеопасных уголовных правонарушений составляет совершенно непоследовательное и вредное отступление от разумного общего принципа классификации уголовных правонарушений по группам, на основании разницы в постоянных характеристичных предметах посягательства.
Кроме того, сам отличительный признак этой особой группы: „общеопасность” весьма неудовлетворителен, по своей неопределенности и неуловимости. Идея общеопасного только кажется ясной, но в действительности совершенно не поддается ясному и точному общему определению.
Признать же невозможность дачи общего понятия об общеопасном и предоставить разграничение общеопасных и необщеопасных уголовных правонарушений уголовному суду, на основании казуистических постановлений уголовного закона, это – возложить на суд задачу не по силам и узаконить в этой области широкий судейский произвол, вредный и для отдельных лиц, и для народного благосостояния.
В виду этих соображений, мы присоединяемся к тем ученым, которые отвергают выделение особой группы общеопасных уголовных правонарушений.
Этого отрицательного взгляда держится и большинство действующих культурных уголовных законодательств, как напр., французское уголовное уложение, австрийское, бельгийское, невшательское, норвежское, наше (Гл. 30), а также наше уложение о наказаниях и наш устав о наказаниях.
Находя „общеопасность” неудовлетворительным признаком для установления особой группы общеопасных уголовных правонарушений и притом неудовлетворительным по его неопределенности и неуловимости, мы логически должны отказаться от применения идеи общеопасности и в качестве разграничительного признака, при производстве внутренней классификации уголовных правонарушений в группе преступлений и проступков против имущества.
Правда, Фойницкий (Курс с. 342-343), a вслед за ним и Познышев (Особ. часть с. 271- 272) признает общеопасность удобным признаком для классификации повреждений имущества, но с этим взглядом, по только что приведенному соображению, нельзя помириться.
Это тем более невозможно, что, проводя этот взгляд, Фойницкий не берет идеи общеопасного в ее коренном неопределенном значении, но подставляет под нее определенное ограниченное содержание. Лучше раз навсегда отвергнуть неудовлетворительный термин, чем употреблять его с подразумеваемыми ограничениями, не соответствующими его прямому значению.
Запасшись этими общими сведениями, займемся изучением преступного повреждения и истребления имущества, по действующим постановлениям нашего уложения о наказаниях и устава о наказаниях.
Это преступное повреждение или истребление имущества может быть разделено на 7 категорий. Таковы: 1) зажигательство, 2) взрыв, 3) потопление, 4) засыпание рудника, 5) отравление рыбы и чужих домашних животных, 6) заражение животных и 7) простое повреждение или истребление имущества.
Основания этого подразделения довольно ясно выступают из самих постановлений уложения о наказаниях и устава о наказаниях по отношению к преступному повреждению или истреблению имущества, Этими основаниями служат: главным образом –
разница средств преступления [1) огонь, 2) взрывчатое вещество, 3) вода, 4) твердые сыплющиеся тела, напр., песок, земля, 5) яд, 6) зараза и 7) прочие средства], а отчасти –
а) присутствие или отсутствие опасности для человеческой жизни, или телесной невредимости, или другого имущества,
б) важность повреждаемого или истребляемого имущества в религиозном отношении [церковь], в общественном [дворец, общественное здание] или в экономическом [напр., склад товаров, припасов, хлеба, корабль],
в) застрахованность повреждаемого или истребляемого имущества и
г) мотив преступления [злоба и мщение].
По отношению к законному составу различных категорий преступного повреждения или истребления имущества необходимо сделать следующие замечания.
Каждое преступное повреждение или истребление имущества имеет своим постоянным характеристичным предметом посягательства имущество. При этом, в случае засыпания рудника предметом преступления должно быть недвижимое имущество, в случае отравления рыбы и чужих домашних животных или в случае заражения животных – движимое, а в случаях зажигательства, взрыва, потопления и простого повреждения или истребления — движимое или недвижимое.
Обыкновенно предметом посягательства служить имущество, не принадлежащее посягателю, но иногда этим объектом бывает имущество, принадлежащее самому посягателю.
При зажигательстве, взрыве, потоплении и засыпании, бывают и переменные предметы посягательства. Этими переменными предметами служат: 1) человеческая жизнь [Ул. 1606-1607; 1608/6; 1609/6; 1612/6-1614/6; 1616; 1618-1619; 1621] и 2) телесная невредимость человека [Ул. те же статьи].
Внешняя составная часть преступного деяния, при каждом преступном повреждении или истреблении имущества, имеет в стадии совершения, трехчленный основной состав, указанный выше.
Внутреннюю составную часть преступного деяния образует виновность.
Во всех категориях преступного повреждения или истребления имущества виновность может характеризоваться умыслом [см. статьи Ул. к Уст., приведенный выше, за исключением статьи Ул. 1620].
В случаях зажигательства, взрыва, засыпания рудника, отравления чужих домашних животных и заражения животных, виновность характеризуется только умыслом.
В случаях же потопления, отравления рыбы и простого повреждения или истребления имущества, виновность проявляется: или в умысле, или даже в неосторожности (Ул. 551-552; 1255; 1620; 1624 ч. 1, – Уст. 145; 152; 153; 158/6 ч. 2).
Неосторожное преступное потопление, неосторожное преступное отравление рыбы и неосторожное простое преступное повреждение или истребление имущества имеет только одну стадию – совершение.
Каждое умышленное преступное повреждение или истребление имущества, за исключением поджога, имеет две стадии: покушение и совершение.
Стадия покушения имеет место в 3 случаях.
1-й случай является тогда, когда человек, находясь в состоянии вменяемости, приступил, вопреки уголовному закону, виновно, умышленно, к учинению того внешнего действия, которое входит в законный состав преступления или проступка и способствует наступлению вреда или гибели для имущества, но, по обстоятельству, не зависящему от воли этого лица, не успел произвести этого действия, а на этом и остановилось осуществление данного преступления или проступка.
Напр., рабочий замахнулся молотком, чтобы нанести на заводе удар по сложной машине хозяина, с целью повреждения ее, но был удержан за руку товарищем, а на этом и остановилось посягательство (Уст. 17; 1532/6).
2-й случай имеется тогда, когда человек, находясь в состоянии вменяемости, учинил, вопреки уголовному закону, виновно, умышленно внешнее действие, входящее в состав преступления или проступка, способствующее наступлению вреда или гибели для имущества, но ни вреда, ни гибели для этого имущества почему-нибудь в действительности не наступило.
Напр., человек выстрелил из заряженного ружья в утку соседа, с целью убиения ее, но, благодаря неожиданной судороге в правой руке во время нажимания собачки, приподнял ружье выше цели и промахнулся (Уст. 17; 153).
Если имущественное преступление или проступок представляет собой в стадии совершения, по нашему уголовному законодательству, преступное умышленное повреждение имущества, как напр., преступное умышленное повреждение сложной машины нанимателя сельским рабочим (Уст. 1531/6), то и покушение на это посягательство может иметь место лишь в двух только что приведенных случаях.
Дело в том, что с наступлением вреда для данного имущества данное преступление или проступок вступает, согласно закону, в стадию совершения.
Если же имущественное преступление или проступок составляет в стадии совершения, по нашему уголовному законодательству, преступное умышленное истребление имущества, то и покушение на это посягательство может иметь место не только в двух приведенных случаях, но еще и в 3-м.
Он выступает тогда, когда человек противозаконно, виновно, умышленно учинил внешнее действие, входящее в законный состав преступления или проступка, способствующее наступлению гибели имущества, и повреждение этого имущества наступило, но гибели почему-нибудь не последовало.
Напр., человек, решившись сжечь скирд ржаных снопов своего врага, одиноко стоящий в поле, но, желая свалить вину на грозу, разложил и зажег около скирда, перед наступлением грозы, небольшой костер, с расчетом, что от костра загорится скирд и сгорит.
Ближайшие снопы в скирде действительно загорелись, но полил проливной дождь и потушил огонь. Скирд не сгорел, но обгорели только соломистые концы снопов, а волот с зерном не пострадал. Тут мы имеем перед собой, согласно нашему уложению о наказаниях (9; 1614/6), покушение на преступление истребления имущества огнем.
Нечего и говорить, что с наступлением гибели предмета наступает для этих преступлений и проступков, согласно закону, стадия совершения.
Что касается до преступления поджога, то оно может иметь, согласно уложению о наказаниях, три стадии: приготовление, покушение и совершение. Эти стадии определены специальными постановлениями этого уложения относительно поджога. Мы познакомимся с этими постановлениями впоследствии, при изучении поджога.
После этих общих объяснений охарактеризуем в кратких чертах каждую из 7 категорий преступного повреждения или истребления имущества.
[1] В.И. Веселовский – Недоумения по поводу 1612 ст. Улож. о Нак. Ю.В. 1872, № 6. – Д. Тальберг – Повреждение имущества по проекту нового уголовного Уложения. Ю. В. 1886. №11. – П. Беседкин – Исторический очерк преступления поджога по римскому, германскому и русскому праву. Ярославль. 1885. См. также В.Д.Ю.Л. 1885. Кн. 37. – С. Звоницкий – Общеопасные преступления. Киев. 1890.
M.В. Духовской – Имущественные проступки по решениям волостных судов. Москва. 1891. Гл. IX. – В. Волжин – К вопросу о наказуемости зажигательства. Ж.Г.У.П. 1891. № 7. – В. Есипов – Повреждение имущества огнем по русскому праву. Спб. 1892. – Угол. уложение. Проект Ред. Ком. и объяснения. T. VII. Гл. 28. – Д. Н. Бородин – Поджог, как одна из причин пожарных бедствий и борьба с этим преступлением. Спб. 1912.
[2] А. Berner – Lehrbuch des Deutschen Strafrechtes. 18. Auflage. Leipzig. 1898. S. 633-634. – Кitzinger – Gemeingefährliche Verbrechen und Vergehen. Vergleichende Darstellung des Deutschen und Ausländischen Strafrechts. Besonderer Teil. IX. Band. Berlin. 1906. S. 1-30; 137-143. – Франц фон Лист – Учебник уголовного права. Особенная часть. Перевод Ф. Ельяшевич. Москва. 1905. с. 211-213.
О. Q. van Swinderen – Esquisse du droit pénal actuel dans les Pays – Bas et a l’Etranger. Croningue. 1894. Tome III. p. 204. – Белогриц-Котляревский – Учебник рус. угол, права, с. 533-536. – Н. А. Неклюдов – Руководство к особенной части рус. угол, права. Спб. 1878. Т. III. с. 289—292.